Степаныч. Часть 2

Я не запомнила тогда или не расслышала током сколько, до сих пор жалею.

Мне стало так весело, что я безудержно расхохоталась, Вениамин густо покраснел, а Анна самостоятельно налила себе в рюмку и, зажмурившись, выпила.

- Ну, спорим, - снова растерялся Вениамин, - а на что?

-Да хоть на бутылку хорошего коньячелло!

За окном стремительно пролетела какая-то маленькая станция с неимоверно толстой смотрительницей в платке, стоящей у полотна.

-А мерять, как будем, у нас же нет линейки? - это Веня.

- У меня есть спички. В коробке ровно пять сантиметров, - это уже Степаныч.

-А как он у вас встанет?

Старик на миг задумался.

-А вот она мне поможет, - кивнул он на меня, - Оксанка, бой-девка, оголишься перед дедушкой? Дедушка не страшный.

Я кивнула. Меня охватил азарт:

-Только, чур, ненадолго, - погрозила я пальчиком.

-Покажи мне пизду, и все. Только разденься совсем.

Кочегар кинул на стол спички. Деловито запер дверь. Стоя к ней лицом, начал раздеваться. Остался лишь в носках и тапках и повернулся к нам. Его обрезанный член, густо увитый вязью желто - зеленых вен, свисал чуть не до колена, ядреная залупа была как-то словно вывернута, как рыбья голова с распертыми жабрами.

Старик развалился на полке, опершись на стенку спиной, широко раздвинул ноги, потеснив Веню.

Не сводя глаз с его приапа, я быстренько выскочила из одежд, сложила очки и села напротив него, тоже широко разведя ноги, мы почти соприкасались коленями.

- Ну, давай, порази девчонку - хулиганку!

Дед вперил в меня какой-то очень серьезный взгляд. Его член ожил, приподнялся, потом в него пошли толчки, и за три толчка он встал полностью, загнувшись где-то над пупком. Степаныч в блаженстве прикрыл глазки. Но к члену не прикоснулся. Присутствие двух породистых, ухоженных самок с полифоническими голосами возбуждало старого самца, сладкой радостью переполняло его сердце, щекотало раздувшиеся ноздри. Казалось он не вытерпет и тихонько заржет и-го-го!

В купе было душно и жарко, пахло коньяком, голыми телами и я тоже начала возбуждаться. Соски налились и окаменели почти до боли. Во влагалище пошла смазка, я невольно прикрыла ее рукой.

-Не смей! - очнулся Степаныч, - иди, я тебя поцелую.

Не помня себя, я слилась с ним в страстном поцелуе. Он запустил свой скользкий горячий язык мне глубоко в рот и жадно ласкал им мой, властно лапая при этом мои ягодицы. Целовались мы долго и бесстыдно. Мои возбужденные соски терлись о жесткие волосы на его груди. От этого по всему моему телу распространялся какой-то невыносимый, но приятный зуд. Мурашки бегали даже по ступням и макушке. Нестерпимо хотелось чесать, чесать себя всю, расчесть до крови. Наконец он оттолкнул меня от себя. Я отлетела на свою полку.

- Ну, давай, меряй, - выпятил старик свое хозяйство.

Трясущимися руками Вениамин взял спички.

-Да не ты, жена твоя.

-Нет, нет, я не буду, - очнулась Анна, она прямо таки испугалась.

- Будешь, кошелечек-то мой у проводницы! Аль забыла?

Все еще сохраняя остатки гордости, девушка приняла мерило, села рядом с дедом и, стараясь прикасаться к члену как можно меньше, стала прикладывать коробок. Один, второй, третий... наконец последний.

-Да, "столько-то"! - назвала раскрасневшаяся Анна то самое число, которое я теперь забыла.

- Ну что, Венька, беги за коньяком в вагон-ресторан, пока мы тут с твоей женой поворкуем.

-Знаете что?! - взвилась Анна, - мало того, что я меряю хрен этому деду, так он еще тут ворковать собрался, сволочь. Да пошел ты в жопу, свинья похабная! И плевать мне на кошелек и на все на свете. Беги, заявляй! Я сама на тебя, куда хочешь, заявлю. Собрали тут целый вагон извращенцев. А ты куда смотришь, ничтожество?! - ополчилась она против мужа и, развернувшись, от души залепила ему звонкую пощечину. Потом вдруг расплакалась, ревя, неумело отперла защелку и выбежала из купе.

Дед, видимо, понял, что передавил. Виновато кхекнул и стал одеваться. Я тоже вспомнила, что я голая.

Лишь минут через двадцать в купе вернулась Анна, как ни странно с виду совершенно спокойная с сухими, но злыми глазами. Вениамин был настолько подавлен случившимся, что даже не бегал искать супругу.

Спустя еще минут семь пришел и Степаныч, его поштармливало. Видимо, был в ресторане. Он демонстративно выложил на стол кошелек. Поставил бутылку коньяка.

- Вы это, ребята, простите старика. Я ведь там, на Крайнем, отвык от путного общества, одичал. Забудем старое.

Монотонно, но почему-то так приятно и многообещающе стучали колеса на стыках. В окне висело закатное солнце, скупо освещающее безлюдные снежные равнины и холмистые леса, где рыскали злые и страшно голодные волки...

Не смотря на усталость и выпитый коньяк, я никак не могла уснуть. Внизу посапывал хвативший лиха Венька, на полке - напротив него - ворочалась Анна. Степаныч храпел над нею на своей "лежанке".

В купе все еще было жарко. Мне почему-то страшно хотелось раздеться догола, но я боялась, что сон сморит меня, а кто-то из попутчиков проснется и увидит мой "блуд". А потом подумала, да гори оно все огнем, если хочется, почему бы и нет?

Тихонько, но решительно сняла с себя абсолютно все.

А Анна все ворочалась и ворочалась. Я поняла, что она тоже не спит. И тут она вдруг встала, осмотрелась, убедившись что все дрыхнут, как суслики (я тоже делала вид) , тихонько потормошила мужа. Пьяный Венька лишь сильнее засопел и повернулся на другой бок. Тогда она втихаря стала толкать Степаныча:

- Эй, проснитесь.

- А? Кто тут? - сразу же очнулся он.

-Это я, Анна. У вас нет таблетки от головы? Голова раскалывается.

-Нету у меня ничего. Коньяка вон хлебни, похмелись.

-Тогда сходите к проводнице, вы, кажется, ее знаете.

- Сама иди.

- Ну, пожалуйста. Вы ж мужчина, в конце - концов. И потом, ведь это из-за вас я маюсь.

-Я что тебе в глотку заливал? Сама хлебала, как кобыла.

- Ну, спасибо. А я, дура, думала, вы поможете.

- Ладно, - смягчился кочегар и нехотя начал спускаться с полки, - могла бы, между прочим, уступить свое место старичку, корячусь на верхотуре, - недовольно ворчал он. Потом натянул штаны и вышел.

Анна горячо дышала прямо мне в голое колено. Будучи уверенной, что я сплю, она тихонько коснулась моего бедра и лобка и одернула руку. Она поняла, что я коротаю ночь голая. Сама Анна была в футболке и спортивных просторных штанах. Подумав немного, она сняла их, аккуратно свернула. Девушка осталась в трусиках, которые не до конца скрыла расправившаяся футболка. Ее крутые белые бедра были просто великолепны. Конспиративно прищурившись, я видела все.

Купе подсвечивалось плафоном над Аниной полкой.

Старик вернулся, протянул Анне пилюлю и стакан с водой:

- О, да ты горишь вся. У тебя что, температура?

Он пощупал ее лоб, облапал бедро:

- Жарища тут, как в кочегарке, - он выпрыгнул из штанов. Его трусы распирал член, загибающийся по бедру куда-то под резинку.

- Спасибо, мне сразу полегчало, - шептала Анна, отпив из стакана.

-Да? Это у тебя, значит, авитаминоз был.

- Почему?

- А ты простую витаминку сьела.

Я едва не разоржалась, но сдержала себя.

- Послушайте, а вы всегда такой хам, или это у вас лишь по четвергам? - разозлилсь девушка.

- Да не нервничай, Аннушка, ну разыграл тебя старик, похохмили немного. Ну, дай я тебя за это обниму.

Он приобнял ее за талию.

Она отвела его руки присела на полку. Он развалился рядом, его головка торчала над резинкой. Все было прекрасно видно.

-Фу ты, совсем духота одолела, испарился весь, я и трусняк сброшу.

Он стянул трусы.

-Воды бы хлебнуть, жажда замучила.

- Попейте из моей бутылки. Девушка передала ему пластик. Забулькала влага.

Искоса Анна кинула на него взгляд:

- А это вы обрезанный да? Как мусульманин?

- Ага, - с удовольствием крякнул он и вытер губы.

- Больно было?

-Не. Когда дизинфицировали, спиртягой чистым, пощипало немного и все.

- А у вас сколько детей?

-Да ты думаешь, я знаю.

-А самому младшему сколько лет?

Член вобрал в себя мощный толчок и приподнял головку сильнее.

-Младший у меня еще в залупе сидит. Давай, погладь его.

-Я не могу. Да и муж рядом, вдруг проснется.

- Не проснется, я его вусмерть упоил. А проснется, порадуется за нас.

- Все равно не могу.

- Ну не можешь, так и не надо.

-А если поглажу, вы от меня отвяжетесь?

- Да конешно, я и не привязываюсь.

Анна робко коснулась члена.

-Гав! - заржал блудодей. Девка испуганно отдернула длань.

- Да не бойся ты, он не кусается.

- Какой он у вас толстый и горячий и мягковатый еще, что, не встает на меня?

- На тебя и у мертвого встанет.

- А чего ж он?

- А тебе прям надо, чтоб он встал?

- Ага.

- Тогда скинь трусы, задери футболку, раскорячься и подмахни ему пиздой, все увидишь.

По трусикам Анны расплылось темное пятно.

Словно сомнамбула девушка встала, спустила трусики и раскорячилась над членом, руками как бы разводя свои бедра. Она уже не принадлежала себе.

Почуяв возбужденное влагалище, член встал в три толчка. Кривая головка уперлась в живот высоко над пупком.